Эту природу можно было бы назвать девственной, если бы не тоненькая тропка, петляющая меж камней с чётко пропечатанными на ней следами высокогорных ботинок. Слева от неё скалы, а справа вековые сосны, разрезающие синь безоблачного кавказского неба. Колючий можжевельник рядом отважно цепляется за рассыпающиеся от времени камни. С каждым пройденным вверх метром воздух становился свежее, а голова наполняется ясностью и становится совершенно понятно, что тропа, по которой мы шагаем так упорно - отнюдь не для нас, не для туристов. Попадающиеся гильзы наталкивают на печальные мысли. Но проплутав накануне двое суток по горно-серпантиновым дебрям, уже не хочется сходить со спасительной тропки, и мы продолжаем карабкаться вверх.
Искорёженный неровностями ландшафт, опасность камнепада и прочие неприятные для нас, но нормальные для дикой природы условия не позволяли разбить бивуак, и мы продолжали идти до упора, пока ещё можно было различать верхушки отдаленных горных вершин, подсвеченные закатным солнышком. Когда же сумерки рыкнули своей лунной сероватостью, мы решили поставить лагерь где есть.
Заканчивали уже под светом звёзд. Вокруг то можжевельник, то камни и пологие скалы, то вообще крутизна, где и стоять неудобно, поэтому вместо трёх палаток, поставили две и уплотнились в них. Чем больше туристов в палатке, тем спать теплее. Всё это стало возможным за счёт того, что рюкзаки со снаряжением и едой мы оставили снаружи, прикрыв их полиэтиленом от дождя и сырости.
Уже глубокой ночью мне приспичило в туалет. Продираясь почти вслепую через можжевеловые заросли отошла от края палатки на десяток метров и присела. Как только полегчало, слышу вдруг рядом кряхтение и сопение. Кто-то ломится так же как и я в свое время и как раз в мою сторону.
«Это медведь» - подумала я.
Вместо страха ко мне в гости зашло любопытство и спрятавшись в кустах, стала наблюдать. Медведь какой-то очень уж худенький, остановился в двух шагах от меня и стал расстегивать ширинку.
Его протяжный вздох облегчения меня испугал больше, чем если бы Миха оказался и правда медведем. Просто до его вздоха не было слышно никаких звуков. Если бы у меня были на голове волосы - они бы наверное заежились. А так - только мурашки по бритой лысине. Вслух свою догадку говорить не стала, чтобы не пугать друга, а схватив сзади за рукав, оттащила подальше от того места, ничего не объяснив.
Пока мы препираясь шли назад к месту дисклокации, невдалеке опять послышался шорох. Снова кто-то рвался в ту же сторону. Я прыгнула сзади на большую темную фигуру с намерением остановить еще одного друга от смертельного шага.
Медведь оказался молодым и не очень голодным и, можно сказать, что тогда мне крупно повезло, если не считать того, что когда удирали мы с Михой назад к палатками, разодрали ноги колючками и сломали застежки на входе в оную, когда истошно вопя пытались ее открыть быстро, намереваясь именно там прятаться от ночного мишки.
Никто из ребят, коих мы своим громким бегством разбудили, в медведя конечно не поверили и спустя часового командного гомона все заснули.
Утром, сладко позевывая вышли дежурные и обнаружили рюкзак с запасом продуктов, рассчитанным еще на неделю пути, изорванным в клочья. Ошметки были разбросаны в радиусе тридцати метров в округе. Из еды сделан сыпучий винегрет, успевший изрядно набухнуть и скиснуть под ночным дождем. НЗ в виде сгущенки уничтожен подчистую посредством разрывания банок на длинные металлические полосочки. А в метре от нашего ночного туалета оказалась бездонная пропасть и стало понятным почему я не услышала журчащего звука михиной струи.
